1.

— Ты — великий пианист, тебя знает весь мир, но ты сам посмотри в себя, что движет тобой в совершенстве твоего искусства? — Страсть, животность самоутверждения. И ничего, что ты одновременно сладострастно чувствуешь красоту переплетений мелодий и созвучие инструментов в симфоническом оркестре — основа все та же, страсть…
— Лола, ты хотела бы оставить искусство без чувств? Но их драматургия — основа любого симфонического произведения… Бетховен в своей пятой дал тему, все называют её: «так судьба стучится в дверь» и ты называешь это… животностью?
— Когда я пою свою коронную: «О, мио каро» — красиво? Все в восторге… но что я несу в этой теме? Тоску о человеке? — Нет, тоску о любовнике… Я пробовала петь её с мыслями о гении… режиссере Андрее Тарковском, так все назвали то исполнение провалом… Нужна эта страсть — тоска по любовнику… и тогда успех.
— И что? Люди хотят сопереживать чувствам, поднять в себе градус чувства жизни, энергию ощущать в себе, которую чувства вызывают, а ты…
— А я хочу…
— Ты хочешь вместо полифонии жизни, какофонию одномерности, где уму спокойно и понятно, но… это всё та же животность — покой, покой, покой, сон, лень, пень, в смысле — укороченность жизни вместо разнообразия.
— Так неудобно мне, ведь ты прав. Наверное, гармония — это сочетание, а не вычитание.
— Лола! Вот за что я тебя люблю, так это за скорость самораспознания.

2.

Первая встреча произошла на похоронах, он хотел изучить мордовские похоронные обряды и особенно исследовать «плачи».
Интерес к этнологии мордовского народа не был данью моде — это была тема его диссертации, и он бы рад ей. Прабабушка ему говорила, что их род — мордва племени мокша.
Сам он — беловолосый,с длинной косой — данью экстравагантной моде, крупный спортсмен с фигурой правильной трапеции -внушал ощущение агрессивной мощи, хотя был интеллектуалом как говорится «до мозга костей».
Агрессивность, видимо, сообщалась формой его носа с расширенными косточками продолжавшими горбинку носа, мощной челюстью, разделенной надвое углублением и губами: пышными, лепных линий, но всегда жестко подобранными. Из-за сосредоточенности мыслей, но воспринималось это в духе готовности к драке.
— Кен, ты встроишься в хор бабушек или мы всё-таки пойдём с группой к Волге, лодки уже пригнали.
Аспиранты их группы звали его Кентавром, но закрепилось короткое прозвище «Кен».
Он часто думал об этом — «почему?» «Голова, торс, ноги — конь живет без таких». Мышление? — Да, несётся в преследовании истины как боевой,считай — беспредельно решительный конь. «Необузданность» страсти даже познания, опасности сочетания эрудиции, образованности и действенности в его характере даёт это чувство о нём людям? знакомым и увиденным впервые? И вдруг эта встреча: похоронные плачи, печальные символы и девочка-веточка, обхватившая себя тонкими руками… Он движимый бессознательным чувством подошёл к ней и встал рядом. Долго стоял, пока она подняла на него глаза: прошлась взглядом по его лицу, увидела в его глазах мощь и печаль и сама взяла его за ладонь. — Законы, куда от них денешься?
Он невольно ответно пожал её пальцы в своей ладони и качнул головой:
— Да. Они.