1.

Поездка из Подгорицы в Белград в рендж ровере могла бы быть райским наслаждением — красота гор и леса к тому располагала, но была адом из-за огромной скорости, на которой Пётр гнал машину то по кромке над глубоко внизу текущей Тарой, то по серпантину резких спиралей уходящих, казалось, к небу. Если бы в машине не находились молодые мужчина и женщина — чувство которых возникло неделю назад, мгновенно как вспышка.

Ни часа после того как они познакомились, они не проводили раздельно — так велика была жажда этой свободной сильной страсти, которую они испытывали друг к другу.
— Без обязательств? — по-русски спросил Пётр, ощутив в первые минуты знакомства такой взрыв жажды обладать всей этой женщиной — её телом, чувствами, умом, «если он у неё окажется», иронично подумал он услышав её имя, он подумал «румынки» из-за тугих червонно-черных локонов, свободно обнимающих спину и плечи девушки, сливочно-белой кожи и шоколадно-черных глаз в обрамлении загнутых, «кудрявых» подумал он — ресниц и высоко поднятых над глазами округлых ниточек черных бровей.
— Без обязательств, — ответила Лейла спокойно, ровно, хотя высоко поднимающаяся грудь и частое дыхание выдавало по меньшей мере взволнованность при виде его мощно заявляющей о себе мужественности в жестких линиях красивого лица, агрессивной грации движений и наглости речи и его интонации.
— Что выбираем? я, мы, ты, вы?
— Ты…
— Ты так умеешь?
— Что?
— Жить…
— Без гарантии надежности, свободно? Да, умею.
— Сладкий яд свободы, предпочтительнее сладкого яда — сахара? Где-то так?
— Не так. И то и другое — всё свободно.
— Это мусульманки такими стали?
— Почему ты так решил? Я еще только думаю принять ислам, я — русская.
— Да что ты?
— Самая, что ни на есть.
— А Лейлой назвали родители или сама назвалась?
— Бабушка с дедушкой в честь прабабушки.
— И где же место обитания такой необычной русской семьи?
— На Енисее, в Красноярске.
Уже через неделю они мчались в арендованном рендж ровере из Черногории в Белград.
— Пётр, мы едем, взлетаем или падаем?
— Наслаждаемся свободой, я думаю.
— Ощущение так себе, я бы сказала, предчувствие небытия.
— Смерти что ли?
— Её самой.
— А что это ты так её навала «небытие».
— Философский факультет даёт о себе знать… А ты кто, из спецназа?
— Нет. Выпускник Питерской военно-медицинской академии.
— Вра-а-ач?
— Профессия — ученый.
— И степень есть?
— Док.
— Ух ты! Я тоже док.
— И кто твой возлюбленный?
— Из философии? Кант.
— Как романтично и эгоистично…
— Это ты так его субъективный идеализм определяешь?
— Не только.