1.

— А что о ней можно сказать? — очень высокий аполлонически стройный мужчина, видно было где-то внутри усмехнулся, любуясь внутренним видением лица женщины: мягких каштановых кудрей, серыми глазами с вопрошающим выражением и ощутимой мягкой полуулыбкой симпатии к окружению.
— Она считала себя умной, красивой, утонченной, талантливой, яркой, а была эгоистичной, расчетливой и презрительно-снисходительной к «простым людям», к которым она причисляла всех, кроме себя…
— Да, что тут особенно мудрить, — ответил собеседник, -коротышка с большими ушами у круглого лица. — Она просто существо женского пола, у которого главенствует не социально обусловленный — новый мозг, кора. а продолговатый мозг, обусловленный животными потребностями: самоутверждения, самосохранения, питания и размножения.
— Кора мозга — формируется социальными отношениями, этическими свойствами взаимосвязей людей друг с другом, — включился в разговор режиссер сериала, в котором они все были заняты, — которые закрепляются на нейроном уровне ткани коры и состоят из нейронных сетей с фрагментами нейронных связей, сформированными из качеств: «со-чувствие», «со-весть», «со-трудничество», «со-бытие»… «Со» как ядро ценности живущего существа — не один, а вместе, не «я», а «мы».
— У-у-мно! — откликнулся собеседник-коротышка.
— Незадолго перед разрывом, — продолжил начавший разговор, она мне рассказала об этом, она пыталась говорить с юмором, но получилось с обидой в голосе… муж сказал ей иронично:
— Душа моя, нет, цветок души моей, как сказал бы Омар Хайям, ты по натуре склонна к работе в публичном доме, но нашла эту же публичность в театре, где ты служишь актрисой.
Она хотела иного отношения к себе — более восторженного, более внимательного, более, более, более.
Мужчины, «считается» сплетничать не могут, поэтому они побеседовали и разошлись, довольные собственным освобождением души от этого воспоминания о Лиле, которая почему-то всегда надолго оставалась в душе у каждого, даже если ушла давно.

Лиля с мужем расстались так, что без квартиры с ребенком осталась она, потому что брак не был зарегистрирован.
Стихи в ум пришли ей в эту пору:
— «Пустынно в доме моем и в душе…
Ты сына — не хочешь, ты хочешь «Порше» —
Не нужно мне лжи, слов любви среди секса
Не нужен мне ты»

«Ах! Не любил он! Нет! Не любил он… Нет не любил он меня!» — пела она вместо колыбельной сыну. Или: «Весь этот мир — иг-р-р-ра» — пела она фразу из оперетты «Мистер Икс», перепеленовывая малыша.
Родители ей помогали, поэтому она очень быстро вышла на сцену в один из ведущих театров Москвы и тут же её пригласили для участия в фильме, где должны были играть «знаменитости» — актёры — кумиры миллионов женщин СССР.

Один из них с актерским амплуа «дворянин», «белогвардейский офицер», «страстный мужчина» вызвал у неё чувство влюбленности — остроумный, быстрый с нежно бархатным голосом, с повышенным вниманием к ней — молодой неопытной актрисе.

Он вызвал у неё вспышку, нет, жажду завоевать, отнять, только к себе приковать всё его внимание. Не получилось — он продолжал вести себя так со всеми: легкая доля эротики в голосе, долгие внимательные взоры, задержки прикосновений рук. «Соблазнитель», — решила она своим прагматичным умом и влюбилась до самозабвения своим чувствительным к переживанию сюжетов любви — сердцем.

«Сердцем актрисы, — как она думала, — «любовь и ненависть» умеющим чувствовать одновременно . И хорошо для актрисы, когда в любви есть щепотка перца ненависти, а в ненависти — щепотка любви — роль будет исполнена волнующе для зрителей».

Василий, актер, «любимец женщин и фортуны» действительно испытывал к ней интерес и тоже как актер ощущал в себе и всё «по типу» какой-то уже сыгранной кем-то роли или образа: «Вы — интересная чудачка, но дело ведете ли в том…».

Дело было в том, что изображая любовь по сценарию приходится задействовать свои реальные чувства, потому так часты среди актеров измены, ошибки влечений, предательства…

Василий как и другие акты в сценариях играл для зрителей… но и играл в себе перед собой… тоже успешно.

Съёмки фильма проходили в Ялте — приморский бульвар, цветущие чаши магнолий, их нежный, легкий аромат, запах кофе на съёмочной площадке, яркие лица с акцентируемыми гримом чертами: женщины ходят, вытягивая шейки, выглядя от этого стройнее, мужчины расправляя плечи и втягивая живот кажутся пружинисто собранными и опасными… Атмосферу всеобщей влюбленности не нарушал даже ход сюжета, где война была главным содержанием происходящего.

2.

«ОСЕНЬ, РЫЖЕЮ ЛИСИЦЕЙ ПРОБЕЖАЛАСЬ ПОУТРУ
И ОСТАВИЛА БЕРЕЗЫ В РЫЖИХ ПЛАТЬЯХ НА ВЕТРУ…
КАПЛИ В ТУЧИ СОБИРАЛИСЬ.
ЧТОБЫ ВСКОРЕ ПАДАТЬ ВНИЗ,
НО ЕЩЕ НЕБЕС ДЕРЖАЛИСЬ —
ПРОСТО ТАК — НЕБЕС КАПРИЗ.
ТАКОВОЙ БЫВАЕТ ЖИЗНЬ…

Лиля задумала интригу, она узнала что секретарь райкома партии города Москвы пишет стихи и решила разыграть сцену «два поэта».
Для этого она написала в японском стиле стихи «ТАНКА ДЛЯ НАЧАЛЬНИКА». Она знала, что жанр «танки» требует во-первых обязательной краткости изложения — три строки, а во-вторых, танка должна оканчиваться четким обобщением явлений подобного рода, и она дописала: « Таковой бывает жизнь».

Она пошла к «главному» на приём, продумав сценарий своего моноспектакля. Лиля записалась на приём, указав цель посещения: «личное». Вошла в кабинет ни робко, ни уверенно, а как положено на сцене — походкой ровной, никакого характера ни «манифестирующей», но при этом чуть-чуть необычной, что достигалось «лёгким прокручиванием стопы на полупальцах», чему специально нужно было учиться. Смотревший на такую походку не понимал особенности движения, но что-то его интриговало в движении тела и глубинно нравилось.

«Что-то там есть в этих танцах «живота» у арабов — извилистые движения тела включают инстинкт охотника за дичью, наверное, так… — думала Лиля.

— Здравствуйте, — проговорила она, войдя в кабинет и как говорится бросилась с «места в карьер»