(Аристократы в бело-золотистых тогах, зрелые мужи, четверо из них ведут беседу)

— О Пифагоре много говорят, что геометр он изрядный…
— Он экономике начало дал, Политике, Риторике…
и музыке и гигиене жизни…
— Откуда столько у него — Прозрений? Ведь не иначе как сам Бог творения свои ему вверяет и Знания передает о сущем…
— Как можно столько знать, что звезды все… числом поменьше кажутся в сравнении со знаньями его…
— Я был в учениках его
— И что?
— Он раскрывал все тайны мироздания, но главная из них — пределы мира, которые никто познать не в силах, лишь потому что нет этих пределов…Он говорил, что время и пространство не в небесах начало получают, а люди общим устремлением своим — он называл «псифункцией», подчеркивая созидательность объединенных психик — продление пространства и времени, их разнообразий создают.
И раскрывал тот факт, что именно разнообразия, его число — основа миросозиданья…
Нельзя терять ни одного ни разрушениями, ни войной?
— Ну да, если быть вечным нужно.
— И… можно?
— Да. Таким путем, как он назвал — не разрушая прежнего — постройте новизну — она ведет к бессмертию любого и каждого творения.
— Коль в вечность кто идти решил, тому лишь новизна пути откроет?
— Да так!
— Вот это — тайна!
— Чтоб долго жить — умей в себе построить каждый час всё новое и новое начало…
— Поэтому учиться постоянно нужно. чтобы жить.
…
— Ну ради вечной жизни потрудиться стоит.
— Любой поймёт что это Благо — вечно жить — так просто не приходит…
— Усилиям награда — Благо вечно жить!
— И тайной важной он считал — число, скрывая в этой истине тот смысл, что число — конкретное привносит в бытие, абстрактное — лишь путь в неведомое и безбытийное… Конкретное, абстрактное — в соотношении рождают новизну, но если лишь одно из них в главенстве, то смерти путь начнется нарушением в соотношении их.
— А главный путь для каждого — в продлении жизни — это познанье Бога через познание себя. Всё новое в себе — от Бога найдешь познанием его в себе.
— Он звал себя Гиперборейским Аполлоном….
— Все потому, что стал им, познав его и уподобившись ему, пройдя Преображение себя — в него!
— Невероятно!
— Он как-то знал, что подражанье РАЗУМУ, игры в разум — МОГУТ СДЕЛАТЬ РАЗУМ У ЛЮБОГО, А ПОДРАЖАНИЕ — ПУТЬ К ПОДРАЖАЕМОМУ, ПОДРАЖАНЬЕ БОГУ СМОГУТ ДЕЛАТЬ ПОДОБНЫМ БОГУ.
— ПОДРАЖАНЬЕ ВЫСШЕМУ, НО ЕСТЬ И ПОДРАЖАНЬЕ НИЗШЕМУ?
— ДА. ПОДРАЖАНЬЕ НИЗШЕМУ- ПРЕДВЕСТНИКУ РАСПАДА-СМЕРТИ. ПРИРОДА — ДВОЙСТВЕННА, ДУАЛЬНА А ВЫБОР — У ТЕБЯ, И У НЕГО, У КАЖДОГО — ОДНО ИЗ ДВУХ. ДУАЛЬНОСТЕЙ ИГРА ИЛИ БОРЬБА, ТОЧНЕЕ.
— Иль высшему иль низшему?
— Да, и именно — всё так!
— Как можно было путь такой начать, как его начал Пифагор?
— Родители его — теренцы, тосканцы так ныне говорят.
Тосканцы — это же этруски, сей удивительный народ опередил всех знанием о сущем… Они пришли с той северной земли, которую все ДРЕВНИЕ назвали Русью,… Даарией, Гипербореей, Гардарикой, страною асов… мастеров по созиданью, Тартарией… — русской Землей, землей многих народов, объединенных родоверием, землей Высших сил Тарха и Тары…
— А родоверие, вера в свой род?
— Вера в Рода как начало творения бытия.
— Да… Пифагор был золотоволос как все теренцы, высок и строен как кипарис… Он отличался от рожденных здесь у моря и тела высотой и красотой и золотом волос среди темноволосых…
— От красоты его лица и тела — так говорят — потоки в реках застывали, чтоб дальше течь он должен был позвать их в путь…
— И мог?
— Мог посылать и реки, и дожди, и солнце с ним дружило и на просьбы о работе откликалось, когда та просьба из уст его текла…
— Да как могло всё это совершаться?
— Все началось с того, что мать — его с рожденья Аполлону посвятила и свет — Феб, Аполлон вошел в него-младенца. И никогда сам Пифагор не отделял себя от Аполлона…
…
— Секрет не малый — Богом быть, избрав вместо себя как тела — лишь только Бога…
Сиянье Бога Фебом называли…
…
— Да. Тайна тайн как в храмах говорят из уст в уста… лишь Посвященным.
…
— С младенчества отец его читал ему по памяти преданья, с прародины далекой, перенесенные народом, к которому он сам принадлежал. Младенец не владея речью глазами умными внимал отцу Мнесарху, и ясно слышал то, что позже в его сознании раскрылось как тайна тайн Богопознания и вместе с тем непресекаемой дороги жизни… Познал он также то, что мысль облачившись в слово, особенно написанное — забывается и потому учения его осуществлялись только живой речью.
Еще… так необычно то, что обучал он путешествию на тот свет как части вечной жизни. Но только смерть естественной должна быть — это переход, а не уничтожение, когда она — насильственна. «Задолженные покойники» как родоверы называли убитых, а не умерших и потому запреты на питанье мясом, яйцами, бобами считал он убийством и запретным поведением для вечной жизни.
— Без смерти? Только жизни?
— Да так его душа постигла сроднившись с Аполлоном.
— И что же? Он изначально знал про все и так… учение ему — не нужно было?
— Как же?
— С трех лет отец отдал его в ученье — лингвистика, поэтика и математика — есть о чем подумать и что понять в самом отборе знаний… Лингвистика дает богатство слов — и знание объектов бытия, поэтика рождает точность передачи смыслов, а математика отображает символы, первоосновы движенья бытия..
— А позже для физики познания он был отправлен из дому на остров Лесбос… к старцу Птолемаху, который физике, механике взаимодействия предметов на земле отдал все годы жизни…
— Аполлон — свет знания, поэтому поиск знаний — это служение Аполлону — вполне понятен выбор действий их.
— Сам Пифагор учил тому, что «Молодость и жизнь уходят, когда человек перестает учиться» — сознание есть процесс преобразования-соединения, интеграции информации-знаний с организацией времени и пространства, т.е. жизнь — это деятельность продления жизни планет и всего, что на них…
— Сознание предопределяет длительность жизни?
— Да, Пифагор учил. что психика людей сообща рождает именно земным человечеством псифункцию — деятельность создания будущего времени.
— Оно не само течет рождаясь?
— Нет. Люди рождают будущее существование, его время — сознанием, психикой…
— Поэтому тайное знание Посвященных говорит о золотой лестнице именно на Земле, потому что среди всех планет с жизнью, только на Земле происходит работа порождения людьми будущего времени, поэтому сюда стремятся и светлые силы — для своего развития и умения продлевать время и рождать пространства и темные, чтобы сломать жизнь в ее основании, уничтожив детей Бога — славян, рождающих время…
— А почему назвали ПИФАГОРОМ?
— Гор — божество, летящей сокол в небе… В далекой старине этрусков — свет солнца Гором назывался.
— А Пифа?
— Pythios, звали Аполлона за знания о будущем, всеведении его…
— Так Пифагор — Всеведающий божественный свет, сокол — такое имя получил рождаясь?
— Да.
— И имя повело его в дорогу, где стал он Гиперборейским Аполлоном, Богом?
— Выходит да, именем таким его звала его дорога жизни.
— И всех зовет?
— Да, какое имя — такова дорога…
— Но кто открыл Законы имени в его правлении судьбой?
— И это и все остальное открыл — Бог-Род! — Лишь Он — начало бытия, его единственный создатель! И это Он — Один всё сущее осуществил или создал как говорят те, кто знаний не имеет. Осуществил — это мысль в сущем воплотил, а создал — вместе с кем-то «дал», с кем? Кто есть еще? — Идея, мысль, слова… Услышал мысль в себе самом: «СОЗДАТЕЛЬ — ЭТО ТЫ!» и сделал Он всё сущее по этой мысли. Всё, что было в мысли той Он воплотил в мирах безмерно многочисленных, бескрайних и глубоких. И Он — древнейший пра-пра-предок всех существующих живых людей… народа. Народ — всегда един, Род — в нем, а люди — в пространстве простирающийся Род. У всех людей у этого единого народа — одна ДУША на всех, Не разделенная еще пока старанием врага, кто изначальной мысли был лишен! И каждый человек живой всегда навечно тем, что рожден был Небесным СЛОВОМ — Родом! Его душа, услышав мысль в себе самой в своих глубинах… пребывавшая всегда и неизменно в Перво…званном небытием, где Первозданная мысль — чертог имеет. Который так глубок и тонок, где изначальное молчание всегда, везде, у всех и каждого — этот таинственный чертог сияет светом первозданной мысли…

Затем Род произнеся в своей душе, тем самым душам людей сообщил в древнейших Ведах — всё созданное им мирозданье и пришло людям миропонимание из тех глубин молчания… чертога Неизвестного и мощного Начала — сие запечатлено словами, речью… И потому любая речь — божественна, от Рода, её божественность в древнейшем мире назвалась — адхидейям, что значило, что — слово — основанье дела, оно древнее дела и первично: «В начале дела — слово, мысль, программа действий созиданья… И мысль первая: «Ты — есть!», «Ты есть Всего Создатель…». И мысль эта родилась в душе у Бога».
— А Бог — кто это…?
— Может сообщество людей? Всё Человечество?
— Отчасти, так! Бог невидим, ведь Он — не в Яви, в Слави. А в Яви, в явленном и во плоть вмещенном — Человечество как единое и целостное — это Бог во плоти, где человечество — орудие его трудов для созидания и воплощения его идей…
— А мысль?
— Сокровенный Логос и это сокрытое, сакральное, святое имя Бога, а имя его в Яви — Род.
— А что значит — один человек, ни человечество, какое у него значение?
— Один отдельный человек — лишь ум и такова в нем мера части Бога, но только единое Человечество есть Разум и воплощенье Бога на земле.

…

ДЕЙСТВИЕ 3 АКТ 1 (Сцена гетеры Саулы).

— Я думаю, что ты хотел, чтоб я пришла… Твой взгляд был полон жажды… Меня зовут Саула…
— Сколько лет, как я хочу понять откуда жажда обладания приходит и что она для нас. В чем смысл желания телесной наготы и полного телесного слиянья?
— Не думаю, что жаждал ты беседы, когда твой взор так пламенно горел…
— Прости меня за это искушенье. Присядь, Саула и скажи: ты знала тела многих, дает иль отнимает обладанье?
(Саула).
— Не думала об этом. Праздник плоти – не время размышлений – время жизни…
— Но потом, когда пик сладостный уходит, что остается?
— Жажда пить опять.
— И эта жажда мучает?
— Как пламя, что жжет, но погасить не можешь ты…
— Но если мучает – не лучше ль не бросать в костер дрова, но дать ей, жажде, как пламени без дров – угаснуть?
— Чем жить тогда? Где радости иные?
— Я думаю, нет – знаю. Они – в любви!
— О чем ты говоришь? Дай жажде той погаснуть, но люби… Ты бредишь…Постой! А знал ли женщину ты прежде? Иль размышления твои – плоды ума?
(Подходит волнующе стройна, чуть качая бедрами, подняла руки вверх – многочисленные браслеты, звеня, скользнули от запястий к предплечьям. Опустила голову подбородком к плечу, так чтобы волна волос упала на другое плечо и нагота ее, поблескивая сквозь волосы, их черноту, особенно высветилась. Она легко касается и задерживает пальцы у солнечного сплетения Пифагора, как бы его отталкивая и в тот же момент резко, четко взбрасывает голову, чтобы точно встретиться глазами с глазами, точнее зрачками Пифагора. Затем, не давая ему отвести взор, без улыбки, властно удерживая его глазами, перейдя на низкий, вибрирующий голос, она заговорила. Странно, певуче:
— Ты хочешь знать? Но лучше все изведать… Ты чувствуешь, что ноги – две горы – так тяжелы… Ты чувствуешь: горячая волна тебя наполнила. Что хочешь ты?
— … Тебя…
(Она медленно ведет рукой от центра живота к шейной впадине : указательным, средним и безымянным пальцами, короткими прикосновениями, она нажимает на шейную впадину. Затем, резко повернувшись, она слегка, как бы печально, касается его бедер своим бедром, стремительно отойдя к окну, оставив с шорохом одежд волнующий аромат).
— Постой, ты отошла, но здесь осталась ты… твой запах. С какою силой чувствую сейчас, как обострились чувства, как ярки и волнующе прекрасны цвета одежд твоих… Вернись.
(Стремительно вернувшись к нему, прижав уши его своими ладонями, она прижимается всем телом).
— Постой! (Пифагор отстраняет ее). Я понял… Ты показала мне искусство обольщения: тепло, волна и запах. Формы тела – волнующие линии для глаз… и все во мне затрепетало жаждой, и все внимание замкнулось на тебе и мысли уступают жажде тела… Как странна перемена: я – иной, и я хочу тебя, но мысли мне еще мешают, они тревожат, говоря что все – обман. Что хитрость, которой обольщение затмит души прекрасное, правдивое дыханье и станет душно… и смертельно…