1.

Мы познакомились в ресторане «Прованс» с французской кухней в турецком городе Анталия. Он выглядел самодостаточным человеком, наслаждавшимся собственным одиночеством.

Его высокая даже длинная фигура, с бедрами, обтянутыми тонкой блестящей, цвета светлой штукатурки шерстяной тканью с шелком, узкие с острыми носами дорогие чуть более тёмного, чем шерсть брюк, туфли — сразу бросались почему-то в глаза. Затем взор останавливался на длинных изысканной формы кистях рук, одна из которых небрежно лежала на колене, чуть выдаваясь вперед, отчего кисть зависала в изысканном, грациозном, чувствовалось естественном для него движении, а второй рукой он медленно, отстранено от действия, поднимал ко рту бокал с рубиново — красным вином к лепной формы прекрасным губам и тут взгляд смотрящего поднимался к глазам одинокого мужчины и замирал от вида его глаз и прекрасного лица — одухотворенного, умного и, похоже все же циничного человека.


Я спросил разрешения присесть за его стол:
— Кого-то ждёте? Могу выпить тоже бокал вина в одиночестве за этим же столом? — Он взглянул без любопытства, просто оценивая не создам ли ему беспокойства нарушив его одиночество, видно было, что был удовлетворен моим внешним видом, соответствием дрескода этому ресторану, привычно для психиатра оценил я его действие. —
— Прошу Вас — ответил он приятным низким баритоном, несколько растягивая гласные, «лениво преодолевает собственную сосредоточенность, что ли», — подумал я, глядя ему в глаза — умного, социально приспособленного к контактам с незнакомыми людьми, человека. Глаза его серые, оттенка потемневшего серебра, не были приветливыми но и социопатического в них ничего не было -просто равнодушная любезность, но что-то еще — грустная усталость что ли?
Расположившись напротив него за столом как привык в своём кабинете в клинике я остановил в себе готовый сорваться вопрос: «почему решили, что Вам нужна помощь психиатра?»…
Он на мгновение поднял на меня взгляд и уточнил:
— Что-то спросить хотите?
— Вы проницательны или профессия такая — быть внимательным к мелочам?
— Я — психотерапевт, точнее, психиатр…
— Понятно. Я — тоже.
— Не скажу, что «это интересно», банально было бы, я — заинтригован этой случайностью.
— Наверное, нет ничего странного в таком совпадении, если только что окончилась конференция психиатров, съехавшихся со всего мира, заинтересованных темой: «Расстройства или динамическая асимметрия реактивности индивидов, вызванная социальными контекстами гердерных взаимодействий».
— Я не был участником этой конференции.
— Нет?
— Я был иллюстративным материалом…
— Вот как?
— Вас помню как основного докладчика.
— Да, это моя тема…
— Странно, на личном опыте полученные обобщения доклада?
— Почему бы так можно было думать?
— Вы — красивый мужчина как и я… значит, практика — критерий суждений и знаний, полученных опытом.
— Почему Вы были иллюстрацией в чьём-то сообщении, если сам психиатр.
— У меня другой профиль. Я не веду коррекцию психики, излечивая от душевных травм, я обучаю умению быть донжуаном
— Много консультирующихся?
— Премного.
— И каков возраст учеников?
— От тринадцати до шестидесяти.
— Впечатляет. На Вас сейчас две девушки смотрят уже продолжительное время, Вы не обновляете практику?
— Я — привык к разглядываниям и попыткам понравиться.Хотя у русских, — Вы знаете, не принято такое разглядывание в упор, я из Перми.
— Я из Питера.
— Турецких мужчин много красивых, но…
— Им нужен консультант как Вы?
— Да… как-то так. Они любят женщин и чрезмерно открыто это демонстрируют для искусства обольщения..
— А как нужно?
— Правильно понимаю, что Вы консультацию получить хотите?
— Правильно.
— Ну тогда в обмен на Вашу диагностику и рекомендации по моему душевному состоянию.
— Интересно.
— Пётр без Сергеевич.
— Рудольф Самойлович, без Самойлович.
— Коротко- не Эль ли, не Руди же?
— Эль.